Главная вольтерьянка эпохи: Екатерина ii и философы французского Просвещения | Colors.life
367

Главная вольтерьянка эпохи: Екатерина II и философы французского Просвещения

9 августа 1779 года в Петербурге с русского купеческого судна на берег выгрузили 12 заколоченных деревянных ящиков невероятно большого размера. Согласно сопровождающим документам, стоимость груза составляла 135 тыс. французских ливров, четыре су и шесть денье. Но его получатель, русская императрица Екатерина Великая, справедливо считала содержимое этих ящиков бесценным: чёрные доски скрывали 6902 тома — личную библиотеку Мари Франсуа Аруэ, которого мир знает под именем Вольтер.


Интерес самодержавной правительницы России к французскому Просвещению и его виднейшим представителям был вызван не только личными, но и государственными соображениями: протягивая руку дружбы тогдашним властителям дум европейского общества, императрица рассчитывала на их поддержку в реализации своих политических замыслов. И она не ошиблась в своих ожиданиях — Вольтер, д’Аламбер, Дидро и Гримм верно служили ее интересам, оправдывая в глазах общественного мнения Европы действия Северной Семирамиды, даже раздел независимой Польши. Безусловная принадлежность Екатерины II к европейской политической культуре никоим образом не сказывалась на ее резко негативном отношении к внешней политике Франции и лично к королю Людовику XV. Историк французской дипломатии Пьер Рэн отмечал, что с 15 лет Екатерина жила в России, овладела ее языком, восприняла православие, но духовной пищей ей служит французская литература. Целиком воспитанная на французской культуре, корреспондентка Вольтера, а позднее Гримма и Дидро, Екатерина не доверяет Франции, и это чувство взаимно.

Портрет Екатерины II в русском наряде кисти неизвестного художника

Переселившись в Россию из крошечного германского княжества Ангальт-Цербст, из-за скверных отношений с мужем она очень скоро оказалась предоставлена самой себе, и наряду с частыми романтическими увлечениями она усиленно занималась самообразованием. Одиночество располагает к чтению, и великая княгиня проглатывала один за другим французские романы, после которых настал черед Монтескье и Вольтера. Приступив в 1765 году к составлению знаменитого «Наказа» для Уложенной комиссии, императрица писала философу-просветителю Ж. Л. д’Аламберу: «Вы увидите, как в нем для пользы моего государства я ограбила президента Монтескье, не называя его; но, надеюсь, что если он с того света увидит мою работу, то простит мне этот плагиат во имя блага двадцати миллионов людей, которое должно от этого произойти. Он слишком любил человечество, чтобы обидеться на меня. Его книга для меня молитвенник». Речь в письме шла о «Духе законов» Монтескье, которым зачитывалась в то время вся образованная Европа.

Портрет Шарля де Монтескье

Следующим наиболее серьезным увлечением Екатерины стал Вольтер, «ученицей» которого она себя называла. Впоследствии самодержавная правительница России искренне оплакивала смерть французского философа-безбожника, скончавшегося в мае 1778 года. «Дайте мне сто полных экземпляров произведений моего учителя, — писала летом того же года Екатерина своему постоянному корреспонденту Мельхиору Гримму, — чтобы я могла их разместить повсюду. Хочу, чтобы они служили образцом, чтобы их изучали, чтобы выучивали наизусть, чтобы души питались ими; это образует граждан, гениев, героев и авторов; это разовьет сто тысяч талантов, которые без того потеряются во мраке невежества». А 1 октября в письме Гримму, вновь называя Вольтера своим учителем, она отмечала: «Именно он, вернее его труды, сформировали мой разум и мои убеждения. Я вам уже говорила не раз, что, будучи моложе, я желала ему нравиться».

Вольтер, не имевший ни малейших побуждений сожалеть о внезапной кончине Петра III, в письмах к Шувалову выражал свое удовольствие относительно переворота в Санкт-Петербурге 28 июня 1762 года, называя Екатерину Семирамидой. Сначала Екатерина и Вольтер обменивались комплиментами, а потом, неизвестно с точностью когда, начинается между ними и непосредственная переписка.

Портрет Вольтера. Художник М. К. Латур. Ок. 1736

Екатерина приобрела в патриархе философов самого ревностного приверженца, готового защищать ее против всех, против турок и поляков, готового указывать ей самые блестящие цели: Вольтер едва ли не первый стал говорить о том, что Екатерина должна взять Константинополь, освободить его и воссоздать отечество Софокла и Алкивиада.

Многие решения Екатерины II в области внутренней политики и администрации были подсказаны ей в той или иной степени французскими просветителями, и здесь русская императрица не была исключением. Дружить с философами было почетно даже для коронованных особ. «Престиж Екатерины в Европе, — отмечал биограф императрицы, — был почти всецело основан на восхищении, которое она внушала Вольтеру; а этого восхищения она сумела добиться и поддерживала его с необыкновенным искусством; при необходимости она даже платила Вольтеру за него. Но этот престиж ей не только помогал во внешней политике; он и внутри ее государства окружил ее имя таким блеском и обаянием, что дал ей возможность потребовать от своих подданных той гигантской работы, которая и создала истинное величие и славу ее царствования».

Памятник Вольтеру и его библиотека в Санкт-Петербурге

С самого начала своего правления Екатерина II обнаружила желание поддерживать постоянную переписку с французскими знаменитостями, которых она поочередно приглашала к себе в Россию. Французский поверенный в делах при русском дворе Беранже сообщал 13 августа 1762 года шифрованной депешей в Версаль: «Я должен предупредить, что императрица приказала написать г-ну д’Аламберу приглашение обосноваться в России. Она готова выплачивать ему 10 тыс. рублей пенсиона, что соответствует 50 тыс. ливров, дать ему возможность продолжать составление Энциклопедии и опубликовать ее в Петербурге. Взамен она просит лишь обучать математике великого князя (Павла Петровича.)». «Один из моих русских друзей, — продолжал Беранже, — уверяет меня, что г-н д’Аламбер ответил отказом и что аналогичное предложение сделано было г-ну Дидро».

Жан Лерон Д’Аламбер — французский учёный-энциклопедист

Тесные контакты завязала Екатерина и с Дидро. Желая поддержать издателя Энциклопедии и одновременно произвести впечатление, императрица купила у Дидро его библиотеку за очень высокую цену — 15 тыс. ливров, после чего оставила ее у него в пожизненное пользование и назначила философу еще 1 тыс. франков жалования как хранителю своих книг. Вольтер в очередной раз пришел в восторг от щедрости и благородства «Семирамиды»: «Кто бы мог вообразить 50 лет тому назад, что придет время, когда скифы будут так благородно вознаграждать в Париже добродетель, знание, философию, с которыми так недостойно поступают у нас». Кстати, после смерти патриарха философов в 1778 г. Екатерина II приобрела и его библиотеку, которая с тех пор находится в Санкт-Петербурге.

Дени Дидро — портрет работы Ж.-О. Фрагонара

Дидро даже гостил в Петербурге в 1773—1774 годы и редактировал здесь «планы и уставы» воспитательных учреждений. По просьбе императрицы Дидро занимался также составлением проекта организации в России народного образования. Заодно он осторожно пытался показать Екатерине опасность союза с королем Пруссии и склонить ее к сближению с Францией, в чем, правда, не преуспел. Зато ему удалось спасти более 20 французских офицеров-волонтеров, сражавшихся в рядах польских конфедератов против русских войск и оказавшихся в плену. Императрица милостиво снизошла к просьбе своего друга-философа и отпустила пленных французов на родину. «Ах, друзья, что за государыня, что за необыкновенная женщина: это душа Брута в образе Клеопатры!» — восторженно писал Дидро по возвращении из России.


Теги
#история #ученые #философы #екатеринаii
Вам будет интересно
Реклама
Комментарии (0)
Елена  Варламова
Елена Варламова
Автор
307 дн. назад
/// Scroll to comments or other