Без заголовка | Colors.life
31

Без заголовка

Ушел ,чтобы остаться .

Сергей Донатович Довлатов.
Родился в Ленинграде.
В советской интернациональной семье.
Мама – армянка Довлатова (Довлатян) Анна Сергеевна (корректор в литературном издательстве)
Папа- еврей Мечик Донат Исаакович, работал режиссером-постановщиком .
Во время войны семья Довлатовых была эвакуирована из Ленинграда в Уфу.
В эвакуации провели 3 года.
После возвращения в Ленинград отец покинул семью .

Закончил школу в 1959 году, Довлатов поступает на факультет финского Ленинградского государственного университета им. Жданова. За постоянные пропуски лекций, игнорирование требований преподавателей Сергея отчислили из университета со второго курса. В 1962 году, Довлатова призывают в армию, где он прослужил до 1965 года. Отслужив в армии, Довлатов поступает на факультет журналистики ЛГУ. Журналистскую деятельность начинает с работы в одной из ленинградских многотиражек. Постепенно Довлатов заводит знакомства среди литераторов и журналистов. Писательница Вера Панова пригласила начинающего писателя к себе на работу личным секретарем. В 1972 году Довлатов переезжает в Таллин и начинает работать корреспондентом в местной газете «Советская Эстония», затем газета «Вечерний Таллин». Одновременно с этим посылал рецензии в журналы «Нева» и «Звезда». В этот период жизни знаменателен выходом сборника «Городские рассказы», но по приказу из КГБ Эстонской ССР, набор книги был уничтожен….
1975 году возвращается в Ленинград. Начинает работать в журнале «Костёр», а затем и экскурсоводом в Михайловском (Пушкинский заповедник). Несколько раз пытался опубликовать свои рассказы, но журналы отказывались их печатать. Произведения писателя стали появляться в Самиздате и эмигрантских журналах. Это стало причиной исключения из Союза журналистов СССР.
Постоянные преследования, материальные затруднения, невозможность легально печатать свои произведения подтолкнули к эмиграции. В 1978 году эммигрирует в сначала в Австрию, а затем США Нью-Йорк.
В Нью-Йорке в 1980 году он возглавил газету «Новый американец», выходившую на русском языке, и одновременно работал на радиостанции «Свобода».
В штатах у Довлатова началась совершенно иная жизнь. Если на родине писатель так и не смог опубликовать ни одной книги, то в Америке книги его прозы издавались одна за другой.
К середине 1980-х годов Довлатов стал популярным в США писателем, его произведения печатаются в таких популярных журналах как «Партизан Ревью» и «The New Yorker».
За годы, проведенные в эмиграции, в США и Европе увидело свет двенадцать книг Довлатова.
Про личную жизнь не буду затрагивать…

О себе и своих детях Сергей Довлатов грустно писал, что его дети неохотно говорят по-русски, а он неохотно говорит по-английски.
В августе 1990 года писатель скончался от инфаркта миокарда.
Последний покой он нашел на еврейском кладбище «Маунт Хеброн» в Нью-Йорке, в его Армянской части.
В 1995 году в родном городе Довлатова Санкт-Петербурге учредили литературную премию его имени. Присуждают ее либо петербургскому литератору за лучший рассказ, либо за лучший рассказ, который был напечатан в Санкт-Петербурге.
В рассказах Довлатова
абсурд выступает как основа порядка в человеческой судьбе.
Его герои обычные вроде бы ничем не примечательные люди, оказываются яркими и неповторимыми, именно благодаря их безалаберности и непутевости.
Живя на Родине, он не смог выйти к читателю со своими произведениями….
Довлатов никого и ничему не учит и никого не судит.
У него нет «положительных» и «отрицательных» героев, все зависит от точки зрения.
Потому что в этом и состоит главная правда жизни.

Юмористическая и вместе с тем печальная проза Довлатова стала классикой и, как любая классика, ушла в народ в виде пословиц и поговорок:

В разговоре с женщиной есть один болезненный момент. Ты приводишь факты, доводы, аргументы. Ты взываешь к логике и здравому смыслу.
И неожиданно обнаруживаешь, что ей противен сам звук твоего голоса.
Не так связывают любовь, дружба, уважение, как общая
ненависть к чему-нибудь.

Порядочный человек – это тот, кто делает гадости без удовольствия.

Большинство людей считает неразрешимыми те проблемы, решение которых мало их устраивает.

Окружающие любят не честных, а добрых. Не смелых, а чутких. Не принципиальных, а снисходительных. Иначе говоря — беспринципных.

Человек привык себя спрашивать: кто я? Там ученый, американец, шофер, еврей, иммигрант… А надо бы всё время себя спрашивать: не говно ли я?

Не деньги привлекают женщин. Не автомобили и не драгоценности. Не рестораны и дорогая одежда. Не могущество, богатство и элегантность. А то, что сделало человека могущественным, богатым и элегантным. Сила, которой наделены одни и полностью лишены другие.

Всю жизнь я дул в подзорную трубу и удивлялся, что нету музыки. А потом внимательно глядел в тромбон и удивлялся, что ни хрена не видно.

Мы без конца ругаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И все же я хочу спросить — кто написал четыре миллиона доносов?

Единственная честная дорога — это путь ошибок, разочарований и надежд.
Чего другого, а вот одиночества хватает. Деньги, скажем, у меня быстро кончаются, одиночество — никогда…

Это безумие — жить с мужчиной, который не уходит только потому, что ленится…

Я шел и думал — мир охвачен безумием. Безумие становится нормой. Норма вызывает ощущение чуда.

Знаешь, что главное в жизни? Главное то, что жизнь одна. Прошла минута, и конец. Другой не будет…

Чем безнадежнее цель, тем глубже эмоции.

Любовь — это для молодежи. Для военнослужащих и спортсменов… А тут все гораздо сложнее. Тут уже не любовь, а судьба.

Редактор был человеком добродушным. Разумеется, до той минуты, пока не становился жестоким и злым.

Я закуриваю, только когда выпью. А выпиваю я беспрерывно. Поэтому многие ошибочно думают, что я курю.

Мне стало противно, и я ушел. Вернее, остался.

У Бога добавки не просят.

Деньги я пересчитал, не вынимая руку из кармана.

Нет большей трагедии для мужчины, чем полное отсутствие характера!
Я предпочитаю быть один, но рядом с кем-то…

Я давно уже не разделяю людей на положительных и отрицательных. А литературных героев — тем более. Кроме того, я не уверен, что в жизни за преступлением неизбежно следует раскаяние, а за подвигом — блаженство. Мы есть то, чем себя ощущаем.

Я думаю, у любви вообще нет размеров. Есть только — да или нет.

Человек человеку — всё, что угодно…
В зависимости от стечения обстоятельств.
Нормально идти в гости, когда зовут. Ужасно идти в гости, когда не зовут. Однако самое лучшее — это когда зовут, а ты не идешь.

Семья — это если по звуку угадываешь, кто именно моется в душе.

«Жизнь прекрасна и удивительна!» — как восклицал товарищ Маяковский накануне самоубийства.

Я не буду менять линолеум. Я передумал, ибо мир обречён.


Вам будет интересно
Реклама
Комментарии (0)
Бояхчян Светлана
Бояхчян Светлана
374 дн. назад
/// Scroll to comments or other